Неточные совпадения
Со своей стороны Чичиков оглянул также, насколько позволяло приличие, брата Василия. Он был ростом пониже Платона,
волосом темней его и лицом далеко не так
красив; но в чертах его лица было много жизни и одушевленья. Видно было, что он не пребывал в дремоте и спячке.
Несмотря на то, что снаружи еще доделывали карнизы и в нижнем этаже
красили, в верхнем уже почти всё было отделано. Пройдя по широкой чугунной лестнице на площадку, они вошли в первую большую комнату. Стены были оштукатурены под мрамор, огромные цельные окна были уже вставлены, только паркетный пол был еще не кончен, и столяры, строгавшие поднятый квадрат, оставили работу, чтобы, сняв тесемки, придерживавшие их
волоса, поздороваться с господами.
И как ни белы, как ни прекрасны ее обнаженные руки, как ни
красив весь ее полный стан, ее разгоряченное лицо из-за этих черных
волос, он найдет еще лучше, как ищет и находит мой отвратительный, жалкий и милый муж».
Он снял фуражку, к виску его прилипла прядка
волос, и только одна была неподвижна, а остальные вихры шевелились и дыбились. Клим вздохнул, — хорошо
красив был Макаров. Это ему следовало бы жениться на Телепневой. Как глупо все. Сквозь оглушительный шум улицы Клим слышал...
Это был добродушнейший из градоправителей, обладавший двумя небольшими слабостями: во-первых, он
красил свои седые
волосы черною краской и, во-вторых, питал пристрастие к толстым кухаркам, полагаясь во всем остальном на волю божию и на добровольную обывательскую «благодарность».
Этот нежный и страстный романс, исполненный великой артисткой, вдруг напомнил всем этим женщинам о первой любви, о первом падении, о позднем прощании на весенней заре, на утреннем холодке, когда трава седа от росы, а красное небо
красит в розовый цвет верхушки берез, о последних объятиях, так тесно сплетенных, и о том, как не ошибающееся чуткое сердце скорбно шепчет: «Нет, это не повторится, не повторится!» И губы тогда были холодны и сухи, а на
волосах лежал утренний влажный туман.
Хотя он, кажется, немного
красил себе
волосы, но все-таки поражал своим бодрым видом, тоном, движениями. А ему тогда было уже чуть не под восемьдесят лет.
Почем знать, может быть, она полюбила до смерти… фасон его платья, парижский пробор
волос, его французский выговор, именно французский, в котором она не понимала ни звука, тот романс, который он спел за фортепьяно, полюбила нечто никогда не виданное и не слыханное (а он был очень
красив собою), и уж заодно полюбила, прямо до изнеможения, всего его, с фасонами и романсами.
С сутуловатой фигурой, лицом монгольского типа, умными и проницательными, узко разрезанными глазами, длинными плоскими черными
волосами и реденькой бородкой, он был на первый взгляд далеко не
красив, но печать гения, лежащая на его лице, быстро уничтожала первое впечатление.
— У ней
волоса не рыжие, — заметил Литвинов, — она их
красит в рыжий цвет, теперь это в моде.
Гриша, мальчик лет 19, любимец барыни, одет франтом, часы с золотой цепочкой.
Красив,
волосы кудрявые, выражение лица глупое.
Он говорил это тихо, почтительно, стоя прямо, точно я был его начальником, и глядя на меня совсем не строго. Лицо у него было дряблое, поношенное, все в морщинах, под глазами отвисали мешки,
волоса он
красил, и вообще по наружности нельзя было определить, сколько ему лет — сорок или шестьдесят.
Николай Никанорыч живет у них вторую неделю, во флигеле. Он — землемер. Фамилия его Первач. Такая странная фамилия! Она его спросила как-то: «что значит первач?» И он ей объяснил, что так называется какая-то мука, — пшеничная, кажется. Этот Первач —
красив, даже очень
красив — брюнет,
волосы вьются, бородка клинышком и на щеках коротко подстрижена. Одевается «шикозно».
И вот наступил для Петра большой, трудный день. Пётр сидит в переднем углу горницы, зная, что брови его сурово сдвинуты, нахмурены, чувствуя, что это нехорошо, не
красит его в глазах невесты, но развести бровей не может, очи точно крепкой ниткой сшиты. Исподлобья поглядывая на гостей, он встряхивает
волосами, хмель сыплется на стол и на фату Натальи, она тоже понурилась, устало прикрыв глаза, очень бледная, испугана, как дитя, и дрожит от стыда.
Лица, нравившиеся мне, я
красил любимыми цветами, например: лицо зеленое,
волосы и борода — желтые, глаза красные; но как «пензель» у меня был довольно толст, то и крашение мое переходило чрез границы, но это вовсе не портило ничего.
— Не так
красив:
волосы взъерошенные, руки неумытые.
Словом, дом Гаврилы Степаныча пришелся как нельзя более под лад общежительному и бесцеремонному образу мыслей обитателей — го уезда, и единственно скромность г. Акилина была причиною тому, что на дворянских съездах в предводители избирался не он, а отставной майор Подпекин, человек тоже весьма почтенный и достойный, хотя он и зачесывал себе
волосы на правый висок из-за левого уха,
красил усы в лиловую краску и, страдая одышкой, в послеобеденное время впадал в меланхолию.
Его одевают очень чисто — не в военное платье, — занимаются его наружностью, и со своими белыми
волосами и молодым еще лицом, задумчивый, внимательный, благородный в медленных, усталых движениях, он даже
красив.
Он уже плохо видел, нетвердо ступал, неясно слышал; но все еще с некоторым fion зачесывал седые
волосы a la Titus, подтягивал мундир, прыскался духами,
красил усы, волочился за барышнями и бог знает для чего, кажется, из одного приличия, держал французскую актрису на содержании.
Я по крайней мере не
крашу своих
волос…
Дарья Ивановна. Ты ревнуешь меня к человеку, который
красит себе
волосы.
— Нет, нет, вы душонок, прелесть, не то что Розка! Недаром мы ее «выкурили» злючку, крысу противную. Постоянно на нас maman ябедничала. Ужасная дрянь! Мы ей раз за это её накладку рыжую в черный цвет
выкрасили, так что надеть было нельзя. Подумайте, сама рыжая, a накладка, как уголь. Ха, ха, ха! A вы, mademoiselle, не носите накладки? А? Вон y вас сколько
волос на голове, ай, ай, что-то подозрительно, душончик!
Хозяйка вернулась. Отдали? — говорю. Отдала. Одна она в лавочке? Никак нет, говорит. Писарь военный какой-то сидит и морду корчит. В любовном, говорю, смысле? В любовном, говорит, потому что она ухмыляется. Молодой? Молодой.
Красив? Ничего, так себе, с усиками; только на щеке шишка, на шишке бородавка, а на бородавке
волос. Ну, пущай их, думаю. Ведь поди ж ты: плевая вещь эта табачница, а как гора с плеч свалилась!
Он до старости носил узкие панталоны со штрипками, перетягивал свой дебелый стан, на затылке стриг, на лбу завивал свои
волосы, и усы
красил персидскою фаброй, которая, впрочем, отливала больше багрянцем и даже зеленью, чем чернотой.